• Валерия Португалова. Мой Пушкин. Часть 1

    Валерия Португалова. Мой Пушкин. Часть 1

    2013.06.24 Арбат. Памятник Александру Пушкину и Наталье Гончаровой

    Адреса мест в Арбатской и Пречистенской полицейских частях, связанных с пребыванием в них А.С. Пушкина

    Любите ли Вы Арбат, приходите ли Вы на Арбат, думаете ли Вы о нём?

    Я не задаю себе подобного рода вопросов - я просто живу здесь, и у меня, как у всех истинных арбатцев, жителей арбатского Предместья, простершегося от Остожья до западных его границ, Арбат "растворен в крови". Точно такое же состояние души и в отношении Пушкина, Александра Сергеевича, – «нашего всё». До сих пор не знаю, что последнее должно означать, что скрывается за этим клише, ставшим разменной монетой в панегириках поэту, но для меня, да и для большинства арбатцев, он просто наш современник, живущий в едином с нами временном пространстве, сопровождающий в жизненных странствиях от раннего младенчества до более чем преклонного возраста.

    В детском сознании восприятие великого поэта претерпевало не одну трансформацию. Поначалу слух ласкали его теплые строки, произносимые любимыми мамами, бабушками, становившимися родными деревенскими нянями. В «прогулочных» группах на сквериках нам преподносился иной Пушкин – нас очаровывали и надолго запоминались его сказочные сказки. И мы его любили, по-домашнему, по-детски, любили! Но дальше, - дальше шли школьные годы, когда следовало не выучить наизусть,- а «вызубрить» те или иные отрывки из поэм, повестей, дать характеристики главным героям, проанализировать их поступки, порой – осудить их действия. Так что, бедный Пушкин, о нем даже пытались поскорее забыть после удручающих нас уроков! Но, переступив школьный порог, мы вновь попадали под негласное обаяние старины – мы ведь обитали в переулках старой, тогда ещё существовавшей, Москвы, где когда-то жил, проезжал, проходил, пробегал мальчик, молодой человек, молодой супруг, Александр Пушкин.

    Очень долгое время мы считали его нашим ближайшим соседом, свято в это верили, - ибо какое-то время бытовало мнение, что Пушкин родился вблизи Арбата. Сам Александр Сергеевич, по свидетельству своих друзей, нередко указывал на место своего рождения Большую Молчановку, правда, без детального его уточнения. К сожалению, эта версия не получила документального подтверждения, также, как и та, по которой мать Александра Сергеевича разрешилась от бремени в карете по пути следования к Басманной улице. К глубокому сожалению патриотически-настроенных арбатцев приходится считаться с данными метрической книги церкви Богоявления в Елохове, (впервые опубликованными в «Русской старине» ещё в 1879 г.), свидетельствующими о месте рождения и крещения младенца Александра – сына Сергея Львовича Пушкина. Не будем останавливаться на итогах работ 1924-27-х годов членов уважаемой комиссии по уточнению места рождения поэта, находок москвоведа С.К. Романюка, поскольку все они несли информацию, подтверждающую появление на божий свет Александра Сергеевича в ареале Немецкой слободы. Семейство Пушкиных часто меняло адреса своего проживания и следы пребывания юного Саши можно обнаружить в нескольких владениях Огородной слободы (Большой Харитоньевский переулок д.д. 2/7, 8, 21; Малый Козловский д. 10-12, д. 1-3). Но это адреса для нас “чужие“, - обратимся к памятным арбатским местам пребывания Александра Сергеевича до его отъезда в двенадцатилетнем возрасте из Москвы для поступления в петербургский Лицей.

    Начало 1807 года знаменуется тем, что Сергей Львович ненадолго снимает у знакомой «девицы Пелагеи Александровны Вельяминовой» небольшой дом, расположенный в Кривоарбатском переулке, 9-11. Предполагается, что следующим адресом стал дом № 21 по Поварской улице, принадлежавший семье Даниловых; во владении последних Пушкины провели 1807-08 гг.. Затем, не остающаяся на длительной срок в одном месте чета вновь меняет хозяев, заключая в 1808-09 гг. договор найма с генерал-лейтенантом С.В. Неклюдовым (Малая Бронная улица, д.8-16); в августе 1809 г - договор найма с майоршей Е.И Меншиковой (Хлебный переулок, 4), чуть позже - с купцом Птицыным (Мясницкая 11; 1909-1910 гг.). Наконец, сменив ещё несколько домовладельцев, Пушкины оказываются в усадебном доме Василия Иванова, священника церкви св. Николая, что на Курьих ножках (Большая Молчановка, д. 26-28/4). Именно из этих краёв летом 1911 г. увозил в Петербург своего племянника Василий Львович Пушкин. Отъезд был вызван желанием родителей дать достойное образование старшему сыну во вновь открывающемся петербургском элитном учебном заведении, куда ещё в марте 1811 года, на имя министра народного образования, было подано прошение о приеме ребенка в число высокородных воспитанников. Следует отметить, что юный абитуриент 12 августа выше указанного года весьма достойно выдержал устроенный поступающим экзамен, проявив при этом весьма неплохой уровень знаний. Оценки “очень хорошо” за владение русским языком, “хорошо” - за знание “французского”, приличные представления будущего ученика о таких дисциплинах, как физика, арифметика, история, география, подтвердили правомерность зачисления Александра Пушкина в Лицей. Совершенно очевидно, что хорошая подготовка новоявленного лицеиста возникла не на пустом месте – дом, семья, клан многочисленных именитых и неименитых родственников явно способствовали раннему развитию интеллекта будущей знаменитости. Образованные родители, знавшие, как и полагалось в дворянских семьях французский язык, любившие искусство во всех его проявлениях, прекрасно излагавшие свои мысли на бумаге, несомненно, закладывали у сына основы особого восприятия мира. И Надежда Осиповна (урожденная Ганнибал) и Сергей Львович Пушкины, вращаясь в великосветских кругах, знакомые со многими писателями, литераторами, музыкантами, демонстрировали детям не только пример бонтонного поведения, но и умение поддерживать беседы на любые темы. Недаром современники вспоминали эпизоды из жизни маленького Саши, удачно парировавшего замечания взрослых. Искренне веришь в то, что именно в арбатских домах постигал будущий поэт не только азы наук необходимых для дальнейшего познания жизни, но и любовь к русской речи, звучанию русского слова, поэтическим строкам. Известно, что его трепетное отношение к богатствам духа, даримых книгами, возникало при общении с великолепными библиотеками отца и дядюшки Василия Львовича, знакомых друзей семьи. Библиотеки, надо отдать должное, были прекрасно подобраны, - в них стояли тома литераторов давно прошедших времен, классиков античности, современников, даривших свои труды братьям Пушкиным - известным любителям словесности; и, конечно, было много изданий итальянских, французских, немецких авторов. Но не только книги вносили лепту в становление личности ребенка – игры, общение с другими детьми, танцевальные занятия, обязательные визиты к представителям старшего поколения, передававших потомкам легенды и мифы ушедшего столетия, вместе всё это формировало историческую память будущего летописца былых времен.

    Прав был Петр Андреевич Вяземский, считавший, что истоки пушкинского творчества, помимо “благодати свыше”, лежат и в “окружающей его атмосфере, благоприятно проникнутой тогдашней московской жизнью. … Вся обстановка должна была благотворно действовать на отрока”. Москва же являла ему свои красоты, неповторимые следы старины златоглавой столицы. Впечатления детства – прогулки по арбатским переулкам, прогулки по улицам других московских районов (Остоженке, Покровке, Маросейке, Басманной, закоулкам Белого и Земляного города, Кремлю) впоследствии вылились в многочисленные стихотворные строки, посвященные родному городу.

    Покинув в двенадцатилетнем возрасте Москву, поэт вернется в неё через пятнадцать с лишком лет и не узнает город своего детства – сказалась разруха войны 1812 года, постепенное обеднение дворянства, потеря аристократического блеска, постепенное возрастание роли купечества, занимающего усадебные палаты уходящего в прошлое боярства. Пушкин с горечью относится к произошедшим переменам. Всё же, сравнивая столицу своего детства, он видит и новые, впечатляющие новшества: город застраивается по чет-ким планам Архитектурной Комиссии, возглавляемой великим О.И. Бове, преображаются набережные реки Москвы, благоустраиваются бульвары, улицы и площади, радуют глаз новый Александровский сад, вновь выстроенные Большой и Малый театры, Манеж. Вызванный из Михайловского императором Николаем I опальный поэт 8 сентября 1826 года, после свидания с монархом в Чудовом дворце, получает высочайшее прощение, позволение жить, где он пожелает, писать и печатать всё, что захочет (но только после санкции царственного благодетеля). После оказанной милости, в виде снятия опалы, уже известного своими творениями поэта повсюду встречает громкая слава, радостное внимание друзей и знакомых, поклонников его таланта. Теперь, без боязни, его с энтузиазмом принимают на званых вечерах, “во всех обществах”, в театрах, на балах, в литературных кругах, в залах Благородного собрания. Воспоминания современников, архивные материалы позволяют нам, с известной долей вероятности, представить заинтересованному читателю московские адреса временного пребывания и встреч Александра Сергеевича [в зрелые годы жизни], в интересующем нас ареале Пречистенской и Арбатской частей – именно там, где проживали ближайшие друзья и родственники.

    Нащокин, Соболевский, Денис Давыдов, Погодин, Хомяков, братья Киреевские, большинство участников кружка “любомудров”, Орлов – все они были связаны в той или иной степени с жизненным пространством арбатского предместья и именно там встречали, принимали любимого ими поэта. Выше перечисленные друзья Пушкина внесли свой неоспоримый вклад в историю российской литературы, философии, их имена всегда были на слуху людей, знакомых с культурной средой XIX века, но сохранились фамилии менее известных знакомцев Александра Сергеевича. Так, по свидетельству современников, первые месяцы после приезда в Москву он наиболее часто проводит время у ставшего ему близким и интересным Василия Петровича Зубкова. Существенным моментом в биографии Зубкова было то, что его привлекали к следствию по делу декабристов, некоторое время содержали в Петропавловской крепости. Естественно, этот факт жизни Зубкова служил дополнительным штрихом к истории декабристского движения, подробностями которого интересовался поэт. Семейство В.П. Зубкова, состоящее из него самого, матери и жены, нанимало флигель усадьбы Соковниковых, располагавшейся на Малой Никитской улице, во владении № 8. Впрочем, надо отметить, что Александра Сергеевича привлекал указанный адрес не только ради дружеских бесед и споров, но и сугубо личностный интерес – возможность устроить собственный семейный очаг с Софьей Федоровной Пушкиной, сестрой жены хозяина дома и дальней родственницей самого поэта. В записках, посылаемых Василию Петровичу, влюбленный умолял составить ему протекцию для предстоящей женитьбы, однако, предложение было отвергнуто, а предполагаемая невеста вскоре вышла замуж. Впрочем, любвеобильный молодой человек быстро утешился, пережил ещё немало увлечений, и через несколько лет вновь стал посещать с матримониальными целями район Никитских улиц, где, на Большой Никитской, 40-50, располагалась усадьба родителей его будущей жены. Владение Гончаровых было достаточно больших размеров, занимало пространство по Скарятинскому переулку до Малой Никитской улицы; главный дом, по отзывам современников более напоминал деревенский, нежели городской дворянский особняк; остальные постройки также имели весьма неказистый вид. В этой усадьбе Пушкин стал часто бывать после знакомства на балу зимой 1828-29 гг. с юной Наталией Гончаровой. По воспоминаниям младшего брата Наталии, Сергея Николаевича, получив разрешение родителей предмета воздыханий, двадцатидевятилетний поклонник “беспрестанно” бывал у них. С домом, его обитателями Пушкина связывали достаточно непростые отношения – из-за сложного характера будущей тёщи, из-за постоянных материальных затруднений Пушкину при всей любви к невесте поэту нелегко было поддерживать связь с родственниками Наталии Николаевны Гончаровой. Его предложения руки и сердца отклонялись, и лишь 6 апреля 1830 года было получено согласие на брак; оглашение помолвки тоже откладывалось - родных и знакомых известили о ней только 6 мая. Далее последовала чреда малоприятных событий: ссора с матерью Наталии Николаевны, хлопоты из-за расстройства дел, как самого поэта, так и семейства невесты. В начале осени для улаживания материального положения Александру Сергеевичу в срочном порядке пришлось отправиться в Нижегородскую губернию, затем последовала поездка в Болдино, где он был задержан до декабря из-за карантина вокруг Москвы по поводу холеры. Только после 5 декабря начались мучительные приготовления к свадьбе, непростой выбор места венчания. И здесь наша коллекция адресов Арбатской части, связанных с именем Пушкина, пополняется ещё одним - венчание состоялось в приходской церкви по месту проживания невесты. Отыне всем почитателям поэта станет известна Церковь Старого Вознесения у Никитских ворот (Малая Никитская, 5), где 18 февраля 1831 года в её приделе состоялось венчание молодой пары. Всё свершалось по христианским канонам, с соблюдением необходимых правил; посаженными со стороны жениха были Петр Вяземский, графиня С. Потемкина, со стороны невесты – Иван Нарышкин, А. Малиновская Не будем подробно останавливаться на церемонии бракосочетания, во время которой присутствовавшими отмечены были приметы - предвестники возможно неспокойной будущей жизни.

    Таинство обряда завершилось, и новоявленная чета отправилась в первое своё общее гнездо. Располагалось оно не так уж далеко – на полюбившемся молодому супругу Арбате в доме Хитрово (Арбат, 53). Нанят был двухэтажный ампирный каменный дом с антресолями, дополнительными людскими службами, кухней, прачечной, конюшней, каретным сараем самим Александром Сергеевичем 23 января 1831 года. Собственно говоря, Пушкин занимал лишь пятикомнатную меблированную квартиру на втором этаже, поскольку в договоре было оговорено размещение на первом этаже комнат для проживания экономки и комнат на случай возможного приезда владельца дома, губернского секретаря Никанора Никаноровича Хитрово1. Сделку заключали ещё по одному арбатскому адресу – Арбат, 15, где размещалась маклерская контора купца Анисима Хлебникова. Владение, принятое Пушкиным по описи, поступало в его распоряжение сроком на шесть месяцев: с 22 января по 22 июля 1831 года. Судя по всему, Александр Сергеевич занял квартиру в начале февраля; за день до свадьбы; 17 февраля, устроил для друзей (брата Льва Сергеевича, Нащокина, Вяземского, И. Киреевского, Языкова, А. Елагина, Д. Давыдова, Баратынского, А. Варламова) прощальный с холостой жизнью “мальчишник”. На встрече будущий супруг был грустен, печален; однако, на следующий день после свершившегося обручения сиял радостью, гордостью.

    Итак, счастливые молодые вместе с присутствовавшими в Храме родными и друзьями направились к себе домой на устроенный с помощью Льва Пушкина большой праздничный ужин, продлившийся в весёлой теплой обстановке до позднего часа. Нам же, интересно было бы узнать, каким путем добралась компания от Никитской на Арбат2. Проехали ли они по Большой Никитской мимо усадьбы Гончаровых, свернув затем на Новинский бульвар, где располагался дом жены московского губернского прокурора Степана Петровича Жихарева – дом № 9, в который в 1826-32-х годах захаживал Пушкин3-4. На том же Новинском бульваре (д. 19-21) у музыкального критика, литератора, сотрудника Московского главного архива Министерства иностранных дел Н.А. Мельгунова устраивались литературно-музыкальные вечера, на которых присутствовали многие знакомые Александра Сергеевича, в том числе и его брат Лев. После проезда по Новинскому бульвару, знаменитому некогда устраиваемым “Подновинским гулянием”, свадебный кортеж должен был свернуть на Арбат, где после расположенной справа церкви Живоначальной Троицы был близок и дом 53 - пристанище новорожденной четы.

    Вполне возможен был и иной вариант возвращения от Храма Старого Вознесения в новый дом молодоженов – обогнув владение церкви Феодора Студита у Никитских ворот, выехать на Никитский бульвар, проехать мимо усадьбы графини Н.П. Головкиной, у которой жила Анастасия Михайловна Щербинина5, туда через два дня молодые Пушкины вернутся к гостеприимной хозяйке на первый, данный в их честь, бал6. Далее, по пути к Арбатской площади слева оставалась церковь Бориса и Глеба (Никитский бульвар, 4/Воздвиженка, 22), видна была и церковь Тихона Амафунтского у Арбатских ворот; при повороте на Арбат справа на Поварской просматривалась небольшая церковь Симеона Столпника. От Арбатской площади на становившейся уже близкой улице четко контурировала знаменитая, одна из красивейших, известная всем москвичам, колокольня Храма Николы Явленного. А далее, через несколько кварталов стоял и дом Хитрово.

    Поскольку нас интересуют места, связанные с Пушкиным, его друзьями, знакомыми, отметим из них те, что располагались на самом Арбате. Не забудем дом 15, о котором упоминали выше – дом маклера, где был заключен договор о найме дома. Далее следовал несохранившийся до наших времен усадебный дом № 25, находившийся во владении действительного статского советника Н.Я. Тинькова, родственника А. Грибоедова. В деревянном небольшом одноэтажном строении в 1826 году проживал “красноречивый забияка/ повеса, пламенный поэт” генерал-майор Денис Давыдов, давний знакомец Александра Сергеевича. Среди более поздних жильцов дома упоминают А.С. Хомякова, историка Д.Н. Бантыш-Каменского, также знакомых с Пушкиным.

    В пушкиниане широко известна акварельная работа, выполненная В.Н. Нечаевым и дающая некоторое представление об Арбате тех времен. Рисунок делался из окон дома Тиньковых, нам открывается вид не только на Храм Николы Явленного, среди прихожан которого числились знакомые поэта; далее располагалась церковная богадельня, на месте которой впоследствии будет жить первый биограф Пушкина П.И. Бартенев. Если заглянуть в почти не просматриваемый на рисунке Серебряный переулок, то и в нем отметим следы пребывания друзей Александра Сергеевича – во владении № 3 проходили детские годы вольнолюбивого Петра Чаадаева; позднее – во флигеле этого владения несколько лет провел постановщик балетов на сюжеты произведений Пушкина, премьер императорского театра Адам Глушковский; в зиму 1844/45 гг. в переулке жил близкий по духу Пушкину поэт Н.М. Языков (дом № 8); неподалеку находилась усадьба тетушки первого детского увлечения Саши Пушкина - Софьи Сушковой. В Серебряном переулке долгие годы (1913-1939 гг.) была квартира и мастерская скульптора В.Н. Домогацкого, оставившего современникам прекрасный бюст А.С. Пушкина.

    На месте современного дома 20 по Арбату в пушкинские времена стоял дом с колонным портиком, принадлежавший отставному поручику Николаю Петровичу Киреевскому. С 1829 по 1832 годы помещения нанимал Александр Яковлевич Булгаков, в семействе которого в гостях бывал Пушкин, поддерживая тесные отношения, как с главой семейства, так и с дочерью последнего, Ольгой, вышедшей на три недели раньше его замуж за князя А. Долгорукова. Сохранились данные, подтверждающие факт частого общения обеих молодых пар, вместе выезжавших в большой свет – на балы, маскарады, театр. Примечательно, что А.Я. Булгаков был среди избранных приглашенных на первом семейном вечере, устроенном четой Пушкиных 27 февраля 1831 года.

    Увлекшись судьбой одного дома, мы не упомянули о том, что один из следующих за ним домов в 1832-33-х годах нанимала семья Солнцевой, тетки Александра Пушкина. Ещё одно строение привлекает пушкинистов – несколько видоизмененный перестроенный дом XYIII века7, в котором родился литератор Д.Н. Свербеев, хозяин “пятниц”, собиравших поначалу писателей второй половины 1820-х годов, позднее – славянофилов, западников. До передачи дома в военное ведомство в 1833-35-х годах в нем жила княгиня Екатерина Семенова, немало лет отдавшая до замужества сцене, на которой она блистала, была ценима театралами обеих столиц. Своё восхищение выражал ей и Пушкин, посвящая стихи, даря свои произведения.

    Особняк владения 44 принадлежал вдове одного из друзей поэта полковнику Сергею Киселеву, с которым он часто встречался, читал и обсуждал свои произведения. Супруга Киселева, в девичестве Елизавета Ушакова, была сестрой Екатерины Ушаковой, известной, как предмет серьёзных воздыханий Александра Сергеевича. Обе сестры были адресатами пушкинской поэзии. К сожалению, Екатерина Николаевна, в замужестве Наумова, уничтожила переписку с бывшим аматером, его посвящения. Примечательно, что Пушкин был одним из поручителей жениха при венчании Киселева с Елизаветой Ушаковой, свершившегося 30 апреля 1830 года в церкви Бориса и Глеба на Поварской. В доме этого семейства годами процветал культ поэта. Мы вновь приблизились к дому поэта-молодожена, упомянув многие арбатские места, связанные с его именем. Но основным, полагаю, надо считать то, что Александр Сергеевич здесь просто жил, общаясь не только с именитыми друзьями, но и простыми обывателями, заходя в прилежащие торговые заведения, близлежащий рынок, книжные лавки, кофейни (последнее не документировано, но по логике вещей могло свершаться).

    Рассмотрим ещё один виртуальный вариант пути следования свадебного кортежа из Храма Старого Вознесения на Арбат – ранее мы не учли возможности продвижения по многочисленным переплетениям переулков, связывающих Никитские улицы, с Арбатом. Для поездки мог быть избран Мерзляковский (ранее - Мастрюкиной улицы, Маструковкой, Мастриковой) переулок, выходивший на Поварскую улицу, после чего уже, через Большую Молчановку с её обширной сетью переулков, дающей возможность широкого выбора наиболее рационального пути продвижения, участники торжественного обряда и осуществили выезд на магистральную улицу. Думаю, не следует ломать голову, придумывая вероятную схему пути молодоженов и их спутников, ибо сам поэт благополучно разрешил эту проблему сто семьдесят восемь лет тому назад. Нам же предоставляется возможность уточнить пушкинские адреса, располагавшиеся по правую сторону Арбата.

    Валерия Португалова

    Продолжение: Мой Пушкин. Часть 2

    ____________________________________

    1. Семейство Хитрово во время своего отсутствия в городе нередко сдавало дом под жильё чужим людям.

    2. До сих пор вопросом на эту тему, по-моему, никто не задавался.

    3. Конечно, Александр Сергеевич чаще бывал у своего давнего друга в Кречетниковском переулке. Высоко-образованный человек, страстный театрал, знакомец всех известных в те времена литераторов и театраль-ных деятелей, Степан Петрович оставил потрясающие по своим достоинствам “Записки современника”, читаемые и ныне с неизменным интересом.

    4. Кстати, на Новинском бульваре в доме № 18-20, по данным С. Романюка, в 1831-32-х годах жил один из выдающихся людей своего времени – человек необыкновенных способностей и необыкновенно трудной судьбы – М. Ф. Орлов.

    5. А.М. Щербинина была дочерью княгини Екатерины Романовны Дашковой, участницы государственного переворота 1762 г., директора Петербургской Академии наук (1783-96 гг.), Президента Российской академии для изучения русского языка.

    6. Александр Сергеевич и позднее также бывал в этом доме, в частности, 15 мая 1836 года он посетил жившего в нем Д.Н. Свербеева.

    7. Арбат, д. 37.