• Люди в черном и исчезающая мансарда

    Люди в черном и исчезающая мансарда

    История одного дома в истории одного города

    Вы думаете, что знаменитая фантастическая комедия «Люди в черном» с Томми Ли Джонсом и Уиллом Смитом - это вымысел? А вот и нет. Это самая, что ни на есть реальность. У нас тоже есть Люди в черном! Только вот видят они не всякую незаметную другим инопланетную пакость, а безобразия, которые творятся вокруг дома, в котором они живут. Словом, все то, что другие люди, которым это положено видеть по их работе, в упор не наблюдают. Я расскажу вам историю об исчезновении из виду целого этажа здания, вернее, его части. Это, конечно, сказочная история, полностью выдуманная, привиделась она нам, фильмов заграничных насмотревшимся, но - судите сами.

    Жил-был дом. Стоял он в Староваганьковском переулке, под номером 15. Стоял давно, аж с 60-х годов XIX века. Надстраивался, ремонтировался... Но вот власти города решили, что тем, кто в нем живет, слишком жирно. Не по чину. И решили они этот дом у его жителей отобрать. А как это сделать? Просто так не отберешь, не отдадут. И решили они, власти, так: а давай мы скажем, что дом шатается и вот-вот рухнет, и будем мы не выселять жителей, а спасать. И сами героями прослывем, и имуществом чужим поживимся. Сказано-сделано. Велели они своему слуге, Дэзуиску, собрать жителей и объявить им эту радостную весть. Да вот ошибочка вышла - не поверили ему жители и погнали прочь поганой метлой. Обозлился Дэзуиск и стал разрушать дом, где мог, чтобы люди подумали, будто он и в самом деле сейчас рухнет: то фундамент поковыряет, то окна в мороз открытыми оставит, чтоб трубы лопнули, то воду откроет, чтобы текла на стены и полы. Но дом крепкий, ничего его не берет. А сторож по имени Жилищник, которого жители дома содержат и которому велено дом стеречь, сделал вид, что этого не замечает. И заявил, что у него проблемы есть поважнее, чем домом заниматься, да и денежки Дэзуиска ему совсем-совсем не нужны, а потому он с него денег собирать не станет - ни на то, чтобы дом сторожить, ни на ремонт.

    Но видеть эти чудеса, кроме Людей в черном, живущих в доме, никто не может - ни власти городские, ни прочие люди. Не могут или не хотят? Как ни писали жители дома этим властям челобитные, как ни уговаривали их посмотреть, все напрасно. Не видят.

    А тут и другая беда подвалила. Объявился по соседству злой вор, строитель-вредитель, объявился - и украл часть дома. Не то, чтобы украл и утащил к себе под свой волшебный купол, но пробил дыру в стене, чердак захватил и огородил, стенку из кирпича выстроил, доступ хозяевам к их собственности перекрыл и построил там себе еще один дворец. Ну не дворец, а так, курятник больше, но устроил там себе бассейн с видом на Кремль. Плевать ему, что стены, на которые он опер свой курятник, не несущие, что дому лет много и что он треснуть может. «Не моё же, черт с ним, пусть себе треснет, хоть пополам. А воду из бассейна на крышу соседнего дома сливать буду». А что сказал великий Достоевский про Ивана Карамазова, помните? Если бы просто украл и повинился, то был бы просто вор, а как сделал все в тайне, скрываясь от глаз, и не повинился, то и вор, и подлец. Но кто он такой и откуда взялся, никому не ведомо, инопланетный, видать, а видеть всякую мерзкую инопланетную пакость могут только Люди в черном.

    Плавает этот инопланетный строитель-вредитель в своем бассейне и радуется: «Смотрите, какой я герой, построил, вот, а мне ничего за это нет. Иных, вон, за мелочь всякую, типа за перенос водопроводной трубы, за загривок таскают и мордой в эту мелочь тычут, а мне хоть чего можно. Хотите, мельницу на крыше соседнего дома построю ветряную и красной краской вымажу? Будет Мулен Руж, а внутри девки плясать станут. И ничегошеньки мне не будет, некому меня усмирить. А на вас, соседей и хозяев дома, я плевать хотел со своей мансарды. Я даже пальцем не пошевелю, чтоб с вами, хозяевами хреновыми, встретиться, оговорить всё, обсудить, потому как вас я в упор не вижу, вы для меня никто и звать вас никак. А чтоб вы попусту не пялились на мои художества, я на вашем чердаке проход сквозной замурую и еще одну дверь железную вставлю, чтоб неповадно было вам по своему чердаку шастать, моё добро разглядывать». Жители дома говорят властям: «Власти, вы разберитесь, беззаконие творится у вас под носом, дом, мол, и так проблемный, сами ж говорили, а тут вон еще какую блямбу на крышу водрузили, совсем рухнуть может. Вы же, власти, за самовольно перенесенную розетку теперь смертной казнью с конфискацией грозите, а тут вон чего понастроили, и не на своем месте, а на чужом, вы же сильные, наведите порядок». Но опять жители дома, как Люди в черном: они видят, а больше никто не видит. Жители им – фотку с видом на этот курятник, а власти в ответ – провели, мол, обследование, ничего не обнаружили. Жители: «Вы в своем уме?» Они: «Да, в нем самом, в своем. Не видим просто ничего, что ж тут поделаешь. Слабы зрением стали».

    Долго ли коротко ли бодались Люди в черном с властями, годы минули, но увидели, наконец, власти «изменение конструкции кровли» и стали думать, как бы им, властям, и лицо сохранить и злого вора-соседа, строителя-вредителя, не озлить. Больно он страшен и так то, а еще разозлится, вообще греха не оберешься. И придумали. Решили они подать в суд, но не на строителя-вредителя, конечно, а на Дэзуиска, клеврета своего. За то, что не досмотрел и разрешил этот курятник с бассейном возвести. Словно спрашивал его кто. Владельца курятника выявить властям так и не удалось, остался он в истории города как Неизвестно Кто, хотя каждому дворнику известно, кто он, этот владелец. И велели они, власти, Дэзуиску оттяпать себе через суд этот курятник у Неизвестно Кого, чтобы можно было потом втихаря вернуть это все добро Неизвестно Кому, но уже, конечно, тогда будет известно кому. И волки будут сыты, и овцы целы. Дэзуиск, конечно, с радостью: моё-моё, я построил, я – плохиш, прошу меня примерно высечь. Послал суд экспертов, поглядеть, о чем вообще базар, а их не пускают в курятник. У Дэзуиска, несмотря на то, что вину принял и верность показал, нет ни ключа, ни волшебного слова дверь отворить в это «моё-моё». И Жилищник, которому вроде сторожить дом поручено, говорит, нет у меня ключа, пустить не могу. А на вопрос, а как же ты, Жилищник, будешь дом сохранять, когда тебе путь в этот дом перекрыли и курятник на дом твой нахлобучили, отвечает, что чего-нибудь придумает. «С вертолета буду охранять, - говорит, - или с воздушного шара, или с подводной лодки в Москве-реке, но главное, чтоб не видеть мне курятника. А что там внутри творится, того знать не знаю, ведать не ведаю». А судебных приставов, выполнить поручение суда, вроде как и нет вовсе. Посмотрели беззащитные одинокие эксперты на курятник снаружи, попинали стены дома ногой, пощупали пол квартиры ниже, сглотнули обиду и говорят: «Дом крепкий, курятник с бассейном ему нипочем».

    Тут вышел на сцену еще один персонаж со странным именем Фукр. Ему по должности поручено было собирать с жителей деньги, чтобы ремонтировать дом, но денег он хочет, а ремонтировать дом не хочет совсем. А как это устроить? Он прислал своего человечка, который говорит жителям: «Вы все равно с носом останетесь, и ремонтировать вам ничего не будут, хотя деньги будут брать исправно, закон ведь на то есть, а мы с вами люди законопослушные, закон выполняем, так что вы будете мне платить, а я собирать. А чтоб хоть кому-то от вас и ваших денег польза была, вы напишите нам грамоту, что вы нас к себе в дом ремонт делать силой не пустили, дескать, с вилами и граблями встретили у порога, стали стеной и погнали, натурально. Мы-то хотели работать изо всех сил, даже план работ написали, правда, он уже выполнен должен быть давно, года два как, но это фигня. Написали же план, значит, работать хотели, а вы не пустили нас. Тогда, после того как вы грамоту эту напишете, мы с чистой совестью и ремонт у вас не сделаем, и денежку себе возьмем».

    В результате у Людей в черном, которые всё видят, сложился полный когнитивный диссонанс (по-нашему - крыша поехала). Власти говорят: «Дом шатается, мы его заберем, а вас спасем». Они же, власти, объявляют, что курятника с бассейном на крыше нет и не было, ну а даже если и есть немного, то это не опасно, курятник маленький и на дом никак не влияет, а дом крепкий, стоит твердо и не шатается, выдержит и не такое. Фукр говорит: «Дом крепкий, капитальный ремонт ему не нужен, но деньги пока собирайте, как бы на ремонт, а я их потом себе возьму». Он же заявляет: «Проверить крепкий дом или нет, не могу, жители не пускают, но с виду крепкий, не парьтесь, но без проверки работать не могу». А жителям Фукр говорит: «Вы меня не допускайте туда, в дом, никак. Мне туда нельзя, а то я не смогу отказаться от того, чтобы вам ремонт делать, и придется что-то делать, а делать я не хочу. Деньги–то я уже получил, они уже мои, что ж я вам за свои деньги ремонт делать буду? Нашли дурака! А если все же пустите, то я вам тогда так проверю дом на крепость, что он действительно рухнет еще до ремонта. Буду, говорит, проверять прочность конструкций путем их разрушения без последующего восстановления. Я могу».

    Только злобный строитель-вредитель плавает в своем бассейне, глядит на кремлевские звезды и думает: как я этих лохов развел, пальцем не пошевелил, а они все друг друга загрызть готовы.

    Если б было всё это правдой, ну хотя бы на треть, то оставалось бы одно – просто лечь – помереть, как сказал поэт.

    Ну, привидится же такое!

    NN, Староваганьковский пер., 15