• Валерия Португалова о Доме кооператива «Красный уголок»

    Валерия Португалова о Доме кооператива «Красный уголок»

    К истории одного из арбатских домов

    1929 Арбат, 20. Из журнала Строительство Москвы
    Арбат, Арбатское предместье неоднократно отмечали свои юбилеи, зафиксированные в исторических летописях. Ни одна из улиц столицы за последние десятилетия не привлекала к себе столь большого внимания, как Арбат. Слагаются легенды и мифы, порой ничем не обусловленные; но аура витающего вокруг этой улицы обаяния неизменно остаётся. Давно ставшей знаковой улицей Москвы, её визитной карточкой, Арбат ныне рассматривается как социо-культурный феномен, возникший в процессе формирования города. Он складывался постепенно, прирастая новыми и новыми данными о своих обитателях, составляющих и обуславливающих его славу.

    В последние времена в Арбатском ареале не прекращается поиск новых материалов, уточненных сведений о жизни столь любимого жителями столицы района. Сбор краеведческих материалов проводят в мемориальных музеях, библиотеках, школах и гимназиях района. Успешной является и работа, осуществляемая членами Общественного Клуба «Зелёная лампа Арбата», с обитателями арбатского региона – ведь именно последние являются источником знаний об истории домов, переулков, улиц предместья. Из их рассказов, полученных при личных контактах или доложенных на клубных заседаниях, предстаёт история города, страны в достаточно полном объеме. В итоге работы с жителями Арбата получены сведения о жизни многих представителей арбатской диаспоры, их прошлом и настоящем, об их взаимосвязи с окружающей средой обитания.

    Очевидно, что при комплексной работе в хранилищах государственных, частных архивов, в запасниках музеев, библиотек, архивах местных паспортных столов района, дополнительно используя записи бесед-опросов старожилов, появляется возможность создания целостных детальных историй домов, кварталов арбатского предместья.

    В.Нечаев. Вид из дома нашего на улицу Арбат, 1830-е, акварель

    Примером может служить небезынтересная история одного из внешне мало примечательного арбатского дома, расположенного в самом центре всем знакомой улицы (дом № 20). Обычно, при рассказе об этом строении мы вспоминаем оставшуюся на память краеведам, многим известную, прелестную в своей наивности акварель молодого непрофессионального художника В.Н. Нечаева, дающую некоторое представление об облике ушедшего в невозвратное прошлое Арбата (единственное дошедшее до нас изображение Арбата пушкинской поры). На ней перед нами предстает одноглавый, еще не перестроенный Храм с превышающей его по высоте колокольней. Храм Святителя Николая Явленного на рисунке поставлен в несколько иное место, нежели он находился в действительности, что не смутило автора акварели. Зато точно показано месторасположение старой богадельни при Храме. За богадельней виден просвет отходящего от основной улицы Серебряного переулка, на другой стороне которого стоит небольшой дом дьячка. Следующий дом с колоннами и портиком являлся владением подпоручика Н.П. Киреевского, за ним располагались дома подпоручика В.П. Сергеева, сенатора Л.А. Яковлева, усадьба генерал-майора Н.А. Бутурлина… От этих владений практически не осталось и следа, лишь условно мы представляем их месторасположение.

    Возвращаясь к современным городским реалиям, отмечаем отступающее вглубь на несколько метров от общей красной линии улицы строение, явно отличающееся от других арбатских построек. Аскетичное на вид сооружение, обычно не привлекающее, взгляд праздного прохожего, возведено на месте бывших владений Киреевских в 1929 г. по проекту В. Маята и М. Сегала для будущих жильцов Кооператива «Красный уголок». Долгие годы коренные москвичи считали, что своим унылым видом новое здание отнюдь не украшает центральную улицу города. Для людей, получивших в тридцатые годы квартиры в этом доме, всё представлялось в ином свете: большие, со всеми удобствами квартиры были для многих пределом мечтаний; на непонятное расположение квартир, переплетение их номеров никто не обращал внимание. Проектом были запланированы помещения для магазинов, контор; огромный глубокий подвал. В настоящее время первые два этажа активно эксплуатируются – в них размещаются многочисленные, постоянно сменяющие друг друга магазины и магазинчики, появляются и исчезают кафе и рестораны. Порой трудно уследить за чередой этих превращений: кафе-мороженное трансформировалось в элитный салон-парикмахерскую, несколько позже – в салон “тату”; магазин по продаже гобеленов, соседствующий с ветеринарной аптекой, исчез так же, как автошкола, турагентство, страховое агентство, и небольшой уютный книжный магазин1; появились отделы по продаже русских сувениров и антиквариата. В большом подвале сосуществуют ирландский паб и другие увеселительные заведения. Широко рекламировались программы вновь открытых клуба-ресторана “Мир приключений” и выставки восковых фигур (позже и они исчезли). Недавно, неожиданно для себя, жители дома увидели вывеску «Общественный депутат Государственной Думы от КПРФ; часы приёма…». Подобного рода круговерть постоянна, заранее предугадать ее невозможно – только время покажет, что уготовано судьбой соседям по дому в будущем.

    Наиболее старым арендатором дома является редакция литературно-художественного и общественно-политического журнала “Москва”, располагающаяся здесь с 1958 года. За последнее шестидесятитрёхлетие существования в доме журнал, переживший не один пик подъема и падения, продолжает отражать на своих страницах жизнь столицы, других регионов страны, открывать новые литературные имена, уделять некоторое внимание вопросам москвоведения. В небольшом редакционном зальчике проведено неимоверно большое количество литературных заседаний, диспутов по разнообразным темам. За последние годы тираж журнала, как и многих других толстых изданий, изрядно сократился, но надо надеяться на то, что журналу удастся достойно сохранить не только место на литературном Олимпе, но и место своего пребывания на Арбате.

    Как всегда, интересны не столько стены, сколько люди, населявшие и населяющих их. Поэтому, хотя бы, вкратце остановимся на отдельных жителях арбатского дома № 20.

    В 14-ой его квартире многие годы жила семья известного языковеда, литературоведа, профессора МГУ, сотрудника Института истории философии и литературы, Института языка и письменности, Григория Иосифовича Винокура (1896-1947). Блестящий эрудит, занимавшийся проблемами литературоведения, общего языкознания, лингвистики, поэтики, истории русского языка, культуры речи, Г. Винокур остался в истории русской культуры как составитель “Словаря языка А.С. Пушкина”, одним из составителей “Толкового словаря русского языка”. Эталоном научного комментирования сочинений классиков художественной литературы считаются его комментарии к текстам произведений любимого им А. Пушкина. Немалый вклад в лингвостилистику, стилистику художественной речи, историю русского языка внесла дочь Винокура, филолог Татьяна Григорьевна (1924-1992), работавшая в Институте русского языка АН СССР, Московском Государственном Историко-Архивном Институте (трагическая смерть неожиданно оборвала жизнь прекрасного ученого). Интересны были работы и младшей дочери, Надежды Григорьевны Винокур (1933), научного сотрудника Государственного Музея Изобразительных Искусств им. А. С. Пушкина (ныне обитает с сыном в Америке). Надо отметить, что в доме проживало большое число лиц творческих профессий: корреспонденты ТАСС Горкина М.М., Д.С. Блехман, И.В. Баумштейн, А.В. Маркузе; старший литредактор Издательства “Правда” В.Л. Нейгольдберг, редактор газеты “Правда” В.Я. Нейгольдберг, старший редактор Издательства “Московский рабочий” Е.М. Корыстылева, редактор того же издательства С.Д. Раппопорт, переводчики Комитета радиовещания И.Н. Браун, Н.И. Мицкун, главный редактор журнала А.И Войкова, корреспондент газеты “Москоу Ньюс” Л.П. Геккер, зам. зав. иностранного отдела газеты “Правда” Я.З. Гольденбер, зам. начальника иностранного отдела редакции газеты “Красная звезда” К. Б. Герман. В большом, 105-и квартирном, арбатском доме, провели годы жизни так же историк русской литературы, доктор философских наук Э.Г. Бабаев, писатель В.Н. Болдырев, искусствовед Музея восточных культур Левин Д.В., художники Т.Д. Лерман, В.И. Матвеев, С.В. Попов, Л. Кленова, С.В. Тарабарин-Калинкин, А.А. Осетрова; артисты И.В. Шутова, Е.Е. Райхман (театр им. Вахтангова), Л.К. Стиль (театр “Красный факел”), Т.Д. Кутасова (театр им Станиславского и Немировича-Данченко), Г.С. Стритова, А.И. Гурин, А.Т. Осетров, Е.Э. Таненбаум, Б.В. и А.А. Собрины, Т.С. Хлыстов (артисты Всероссийского Гос. Концерта).

    Здесь же появился на свет актер театра Ленинского Комсомола Александр Збруев (кв. № 8). Талантливый выпускник Театрального училища им. Б. Щукина рано приобрел известность своими известными ролями в кинематографе и театре, заслуженно получив множество наград и почётных званий; поныне успешно продолжая работать в Ленкоме, с 1900-х гг. занимался бизнесом. К сожалению, прошли вести о том, что актёр не избежал безжалостного воздействия пандемии.

    Квартира № 23 долгие годы давала приют служителям Терпсихоры: в ней жили – А.Р. Томский, артист балета Государственного Академического Большого Театра СССР и театра им. Станиславского и Немировича-Данченко; Кутасова Т.Д. – педагог по танцу в Театральном училище им. Б. Щукина; постановщик многих классических балетов, главный балетмейстер ГАБТ, Народный артист СССР, легендарный Леон Михайлович Иванов-Лавровский (трижды лауреат Государственных премий СССР); человек с тонкой художественной натурой – артистка балета Е.Г. Чикваидзе – мать известного солиста балета ГАБТ Михаила Лавровского. Жильцом этого дома была и жена Михаила Леоновича – кумир 70-80-х годов, прима балета, Людмила Семеняка, непревзойденная Жизель, Одетта-Одиллия, Раймонда, Аврора….

    Не следует думать, что в доме проживали представители только Мельпомены, – это отнюдь не так: как во многих арбатских домах, зарегистрированы служители юстиции, техническая интеллигенция (вплоть до профессоров Зов, деятелей высших рангов различных Наркоматов), врачей многих профилей.

    За время существования дома № 20 на первый взгляд кажется, что ничто не менялось в его жизни. Однако за девяносто с лишним лет неумолимое время лишило успевшее состариться здание многих обитателей. Одни ушли в небытие в силу своего возраста, другие покинули старые пенаты; но существовали и такие, что вынуждены были покинуть дом не по собственной, а по чужой злой воле.

    Суровые тридцатые годы отразились на судьбах немалого числа жильцов дома – после ареста некоторые из них были высланы из города; других постигла ещё более горькая участь. Так, обвинив в диверсионной вредительской деятельности и шпионаже, в ноябре 1937 г. арестовали главного инженера кунцевского завода № 46 Дмитрия Новикова, в апреле 1938 г. он был уже расстрелян. В 1937 г. был арестован и незамедлительно расстрелян заместитель наркома связи Виктор Алексеевич Збруев; его жену Татьяну Александровну, лишив жилья, “как жену врага народа”, вместе с младенцем сыном выслали из Москвы. В ГУЛАГе исчезли члены семьи Кауфман, представители семей немецких коммунистов, отец М.М Левидовой. Подобного рода историй в доме насчитывалось достаточное количество.

    Тем не менее, в доме до сих пор ещё можно встретить людей, живущих со дня его основания, и тех, кто провел в нем не одно десятилетие после своего рождения. О судьбах отдельных из них следует непременно упомянуть.

    Удалось собрать истории ряда семей, члены которых прожили в “маятовском” доме с момента своего рождения всю жизнь. Доброжелательно настроенные люди с теплотой вспоминали дружные детские компании, игры во дворе (“пятнашки”, “салочки”, “классики”…), своих школьных товарищей, первые и последующие влюбленности.… В памяти сохранились общие приметы арбатской жизни – трамвай, старая аптека, Собачья площадка со знаменитой керосиновой лавкой, прогулки на пушкинском скверике, Гоголевском бульваре, по переплетению близь лежащих переулков. Магазины “Диета”, “Восточные сладости”, Гастроном на Смоленской площади, куда изредка в голодные годы приводили взрослые своих чад. Редко покупаемые пирожные, мороженное в вафельном обрамлении, газировка, леденцы на палочке – все это непреложные приметы тогдашнего детства. А кинотеатры, детские и взрослые, в которые убегали с уроков! Дружно вспоминали просмотр вызывавшего слезы фильм “Молодая гвардии”, фильмов с Любовь Орловой и, конечно, потрясавший девичье воображение бродяга Раджа Капура. Почему-то, во время бесед, никто не помнил старых обид (по крайней мере, вслух о них не говорили). Наоборот, упоминали о всеобщей доброжелательности, практически отсутствовавшей зависти, соседской доброте, помощи в трудных ситуациях2. Даже при перечислении тягот, обрушившихся на многие семьи в период репрессий, воспоминания о постоянном чувстве страха, сковывавшего сердца и души родителей, мои собеседники не взывали к отмщению, не призывали кары на головы вершивших “праведный” суд – очевидно, за долгие годы все переболело, ушло чувство мести.

    Примечательна судьба живущей со дня основания дома Александры Константиновны Муратовой. Юная девушка, связавшая свою жизнь с авиацией, прошла она, вернее, пролетала все суровые годы войны в должности штурмана на самом современном по тем временам бомбардировщике ПЕ-2, завершив ратный путь в Верхней Силезии. После войны Александра Константиновна дослужилась до чина полковника, работала старшим научным сотрудником в Главном Штабе, была старшим редактором по авиационной литературе в Военном издательстве Министерства обороны СССР. Обладатель многочисленных боевых наград в мае 2008 г. девяностодвухлетняя Александра Константиновна получила от губернатора Волгоградской области ещё одну медаль – в честь 65-летия победы под Сталинградом. К сожалению, сохранявшая до последних своих дней острый разум и мужество, героиня повествования ушла от нас в конце 2011 г. Муж её, командир истребительного полка Марков Александр Маркович, за свои ратные подвиги заслужил немало наград, получил звание Героя Советского Союза; его именем названа не только одна из улиц подмосковного города Дмитрова — целый микрорайон именуется “Марково” (к сожалению, герой ушел из жизни молодым в 1953 г.). Их дочь, Ольга Александровна, закончив МГУ, посвятила жизнь филологии; внук – став дипломатом, был первым секретарем российского посольства в Голландии.

    С печалью вспоминала Марина Львовна Платова перипетии жизни членов ее семьи. Отец, Лев Семенович Бронштейн, по первоначальному своему образованию врач, стал журналистом, сотрудничал в ряде газет, журнале “Новый мир”, Международном Красном Кресте, Естественно, что друга журналиста Михаила Кольцова в 1937 г. обвинили в шпионаже в пользу Японии, арестовали и 3 апреля 1938 г. расстреляли (в возрасте 42 лет). Его жену, Клару Борисовну Корецкую, доцента Педагогического института им. В. Ленина, репрессировали, как члена семьи врага народа, отправив в 1937 г. в мордовский лагерь Потьму; после окончания срока последовала ссылка в Касимов и Североуральск. Малолетнюю дочь, родившуюся в 1936 г., взяла на воспитание сестра матери, Розалия Борисовна (первая жена художника-карикатуриста Бориса Ефимова – стосемилетнего долгожителя российской сатиры). В результате Марина Львовна увидела свою мать только через восемнадцать лет после полной реабилитации в 1956 г. Дочери осужденных удалось окончить Полиграфический институт, проработать много лет в Издательстве Всесоюзной книжной палаты, стать кандидатом экономических наук, воспитать дочь и внуков. Сейчас с семьей живет в Мюнхене, не теряя телефонной связи с оставшимися друзьями, периодически возвращаяется в старые стены родного дома. Каток истории прошел и по другим членам семейства: репрессирован и расстрелян был родной брат Льва Семеновича – известный экономист Борис Боринин (Бронштейн); сын другого брата попал в немецкий плен, ему чудом удалось выжить в условиях концлагеря, по возвращению на родину был отправлен на десять лет в лагеря. Две тетушки также подверглись аресту, одна из них – по делу врачей.

    Достаточно много чистосердечно рассказала о жизни родных выросшая и проведшая жизнь в арбатском доме Тамара Валентиновна Мельникова, урожденная Метакса. Ее дед, из семьи таганрогских судовладельцев, Александр Васильевич Метакса, окончивший в Таганроге медицинский институт, до революции служил санитарным врачом Московского округа, после 1918 г. стал инспектором Наркомздрава по санитарной охране границ СССР; в тесном контакте работал с наркомом здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко. Александра Васильевича любили и уважали пациенты как прекрасного практикующего врача широкого профиля, коллеги высоко ценили его обширные знания и организаторские способности в области санитарии. А.В. Метакса оставил крайне необходимые для специалистов-практиков пособия и руководства по профилактической гигиене. Одним из признаний заслуг Александра Васильевича стало наименование в его честь санитарно-эпидемиологического катера Новороссийского порта. Умер активный организатор здравоохранения неожиданно на операционном столе в 1934 г. По семейным предположениям эта смерть была спровоцирована преднамеренно, но и она же послужила как бы охранной грамотой при последующих репрессиях для жены и сына, хотя несколько из его братьев пострадали в последующие страшные годы. Сын, Валентин Александрович, закончил в 1937 г. МЭМИИТ по специальности инженер-механик паровозного хозяйства; долгие годы работал в Научно-исследовательском институте планирования и норматив Госплана СССР, являлся автором ряда работ по технической термодинамике, паросиловых установок подъемно-транспортных машин. Талантливейший в своей области специалист был известен и почитаем, как композитор, пропагандист классического музыкального искусства, борец за сохранение традиций русской музыкальной культуры, упрочения непререкаемых художественных ценностей. Многие годы занимался изучением социально-психологических аспектов художественного восприятия оперной драматургии. В качестве пианиста, композитора, аранжировщика вокальных произведений русской и зарубежной классики участвовал в концертах созданного при его помощи вокально-инструментального коллектива Московского Дома Ученых. Дочь, Тамара Валентиновна, после окончания биофака МГУ двадцать лет проработала в Научно-исследовательском институте ревматизма; после чего решилась на отважный шаг и перешла в Городскую станцию переливания крови департамента здравоохранения города Москвы, где последующие тридцать пять лет трудилась на ниве благороднейшего дела – донорства. Унаследовав прекрасный музыкальный слух и голос, Тамара Валентиновна, как и отец, верная семейным традициям, отдавала немало времени и душевных сил хоровому коллективу Дома Ученых. Уйдя на заслуженный отдых, обладательница прекрасного голоса продолжала участвовать не только в жизни вышеупомянутого хора, но и отдавала силы самодеятельному кружку в Комплексном Центре социального обслуживания населения района Арбат; одновременно помогала обрести своё место в жизни великовозрастному внуку. До сих пор, не смотря на возраст, многие недуги, Тамара Валентиновна во время беседы вновь обретает свой дивный голос и тогда звучит «всё хорошо, прекрасная маркиза», призывая собеседника не думать о превратностях жизни. И так – всегда.

    Интересна судьба и ушедшей из жизни художницы, педагога, Майи Михайловны Левидовой, дочери журналиста-писателя Михаила Юрьевича Левидова, «местного Свифта, очень едкого и остроумного, человека с обезьяним лицом»3. «Очень умный человек» был расстрелян в сороковые годы. Окружение самой Майи Михайловны на протяжении её жизни было весьма обширным, интересным, ибо было связано с большим кругом известных в мире искусств людей. Ученица Роберта Фалька, «последнее увлечение стареющего художника», в которую, по воспоминаниям Юлия Лабаса, «…он влюбился, как мальчик». Майя Левидова провела не один год с Фальком, «приняла его последнее дыхание». По воспоминаниям художников, соседей по дому Майя Михайловна была музой многих выдающихся личностей; при беседах со мной она, часто прикрывая глаза рукой и отворачиваясь, повторяла – «Ах, если бы обо всём можно было бы рассказывать…».

    О своём сыне, Михаиле Одноралове, Майя Михайловна, в первые годы знакомства практически никогда не упоминала. Эмигрировавший в США в 1980 году член МОСХа активно участвовал в нонконформистском движении, входил в известный круг Анатолия Зверева, Дмитрия Плавинского, Дмитрия Краснопевцева, Льва Бруни, Оскара Рабина, Михаила Рогинского. Одноралов был одним из организаторов нашумевшей «бульдозерной выставки», многочисленных «квартирных выставок», выставки андеграунда на ВДНХ и др. Одна из заметных фигур отечественной богемы Одноралов рассматривался не только как художник, но как «политик в сфере современного искусства», создававший не только художественные произведения, но и новую художественную атмосферу вокруг них. Воспитанный аурой арбатского дома, выставок, перформансов, акций в мастерских художников-нонконформистов в 1-м Зачатьевском переулке, Одноралов вернулся в Москву уже как художник, занявший своё определённое место в искусстве Америки. В России прошла не одна выставка его работ, был сделан фильм, посвященный жизни и творчеству бывшего арбатского жителя. Отмечая достоинства выставляемых произведений, нередко упоминали и о присутствовавшей на экспозициях 89-летней матери художника, выглядевшей, как его ровесница.

    Многие другие жильцы дома также, несомненно, заслуживают отдельных пространных рассказов. Это относится и к излучающему тепло дружному семейству Комиссаренко, семействам Гребенщиковых, Гавронских, художницы М. Юрковой, главному звукорежиссеру (тонмейстеру) Всесоюзного радио, лауреату Государственной премии за технические и конструкторские разработки А.Г. Соколинскому (1913-2012), биологу Е. Лубны-Герцык, в последние жизни годы активно занимавшейся своей обширной родословной…. Все жившие и ныне живущие жители изучавшегося нами многоквартирного арбатского дома, действительно, достойны создания обширных повествований. Возможно, это осуществится при продолжении составления арбатской летописи, ведущейся во славу отечественного краеведения.

    Валерия Португалова

    _______________________________________

    1. Последний, к счастью, вновь возродился в 2009 г., и, как ранее, можно в нём приобрести книги по москвоведению, мемуарную литературу, журналы “Москва”; появился и большой букинистический отдел.

    2. Кстати, и теперь, проведшие не один десяток лет вместе в одном доме, "выросшие девочки" по-прежнему остаются милыми, добрососедски настроенными, по возможности, продолжая оказывать друг другу помощь.

    1980. Арбат, 20. Фото Н.Боброва